Стих моя весна моя победа

В дороге

Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые. Вспомнишь обильные страстные речи, Взгляды, так жадно, так робко ловимые, Первые встречи, последние встречи, Тихого голоса звуки любимые. Вспомнишь разлуку с улыбкою странной, Многое вспомнишь родное далекое, Слушая ропот колес непрестанный, Глядя задумчиво в небо широкое. Ноябрь 1843

Брожу над озером

Брожу над озером... туманны Вершины круглые холмов, Темнеет лес, и звучно-странны Ночные клики рыбаков. Полна прозрачной, ровной тенью Небес немая глубина... И дышит холодом и ленью Полузаснувшая волна. Настала ночь; за ярким, знойным, О сердце! за тревожным днем, - Когда же ты заснешь спокойным, Пожалуй, хоть последним сном. 1844

К

Через поля к холмам тенистым Промчался ливень... Небо вдруг Светлеет... Блеском водянистым Блестит зеленый, ровный луг. Гроза прошла... Как небо ясно! Как воздух звучен и душист! Как отдыхает сладострастно На каждой ветке каждый лист! Оглашено вечерним звоном Раздолье мирное полей... Пойдем гулять в лесу зеленом, Пойдем, сестра души моей. Пойдем, о ты, мой друг единый, Любовь последняя моя, Пойдем излучистой долиной В немые, светлые поля. И там, где жатва золотая Легла волнистой полосой, Когда заря взойдет, пылая, Над успокоенной землей,- Позволь сидеть мне молчаливо У ног возлюбленных твоих... Позволь руке твоей стыдливо Коснуться робких губ моих... 1844

Что я буду думать?..

   Что я буду думать тогда, когда мне придется умирать, если я только буду в состоянии тогда думать?
   Буду ли я думать о том, что плохо воспользовался жизнью, проспал ее, продремал, не сумел вкусить от ее даров?
    "Как? это уже смерть? Так скоро? Невозможно! Ведь я еще ничего не успел сделать... Я только собирался делать!"
   Буду ли я вспоминать о прошедшем, останавливаться мыслию на немногих, светлых, прожитых мною мгновениях на дорогих образах и лицах?
   Предстанут ли моей памяти мои дурные дела - и найдет на мою душу жгучая тоска позднего раскаяния?
   Буду ли я думать о том, что меня ожидает за гробом... да и ожидает ли меня там что-нибудь?
   Нет... мне кажется, я буду стараться не думать - и насильно займусь каким-нибудь вздором, чтобы только отвлечь собственное мое внимание от грозного мрака, чернеющего впереди.
   При мне один умирающий все жаловался на то, что не хотят дать ему погрызть каленых орешков... и только там, в глубине его потускневших глаз, билось и трепетало что-то, как перешибленное крыло насмерть раненной птицы.
Август 1879

Попался под колесо

   - Что значат эти стоны?
    - Я страдаю, страдаю сильно.
    - Слыхал ли ты плеск ручья, когда он толкается о каменья?
    - Слыхал... но к чему этот вопрос?
    - А к тому, что этот плеск и стоны твои - те же звуки, и больше ничего. Только разве вот что: плеск ручья может порадовать иной слух, а стоны твои никого не разжалобят. Ты не удерживай их, но помни: это все звуки, звуки, как скрып надломленного дерева... звуки - и больше ничего.
Июнь 1882 Дай мне руку, и пойдем мы в поле, Друг души задумчивой моей... Наша жизнь сегодня в нашей воле, Дорожишь ты жизнию своей? Если нет, мы этот день погубим, Этот день мы вычеркнем шутя. Все, о чем томились мы, что любим,- Позабудем до другого дня... Пусть над жизнью пестрой и тревожной Этот день, не возвращаясь вновь, Пролетит, как над толпой безбожной Детская, смиренная любовь... Светлый пар клубится над рекою, И заря торжественно зажглась. Ах, сойтись бы я хотел с тобою, Как сошлись с тобой мы в первый раз. "Но к чему, не снова ли былое Повторят?" - мне отвечаешь ты. Позабудь все тяжкое, все злое, Позабудь, что расставались мы. Верь: смущен и тронут я глубоко, И к тебе стремится вся душа Жадно так, как никогда потока В озеро не просится волна... Посмотри... как небо дивно блещет, Наглядись, а там кругом взгляни. Ничего напрасно не трепещет, Благодать покоя и любви... Я в себе присутствие святыни Признаю, хоть недостоин ей. Нет стыда, ни страха, ни гордыни. Даже грусти нет в душе моей... О, пойдем, и будем ли безмолвны, Говорить ли станем мы с тобой, Зашумят ли страсти, словно волны, Иль уснут, как тучи под луной,- Знаю я, великие мгновенья, Вечные с тобой мы проживем. Этот день, быть может, - день спасенья. Может быть, друг друга мы поймем. Весна 1842

Песочные часы

   День за днем уходит без следа, однообразно и быстро.
   Страшно скоро помчалась жизнь, скоро и без шума, как речное стремя перед водопадом.
   Сыплется она ровно и гладко, как песок в тех часах, которые держит в костлявой руке фигура Смерти.
   Когда я лежу в постели и мрак облегает меня со всех сторон, мне постоянно чудится этот слабый и непрерывный шелест утекающей жизни.
   Мне не жаль ее, не жаль того, что я мог бы еще сделать... Мне жутко.
   Мне сдается: стоит возле моей кровати та неподвижная фигура... В одной руке песочные часы, другую она занесла над моим сердцем...
   И вздрагивает и толкает в грудь мое сердце, как бы спеша достучать свои последние удары.
Декабрь 1876

Когда я один (Двойник)

   Когда я один, совсем и долго один, мне вдруг начинает чудиться, что кто-то другой находится в той же комнате, сидит со мною рядом или стоит за моей спиной.
   Когда я оборачиваюсь или внезапно устремляю глаза туда, где мне чудится тот человек, я, разумеется, никого не вижу. Самое ощущение его близости исчезает... но через несколько мгновений оно возвращается снова.
   Иногда я возьму голову в обе руки и начинаю думать о нем.
   Кто он? Что он? Он мне не чужой... он меня знает, - и я знаю его... Он мне как будто сродни... и между нами бездна.
   Ни звука, ни слова я от него не жду... Он так же нем, как и недвижен... И, однако, он говорит мне... говорит что-то неясное, непонятное - и знакомое. Он знает все мои тайны.
   Я его не боюсь... но мне неловко с ним и не хотелось бы иметь такого свидетеля моей внутренней жизни... И со всем тем отдельного, чужого существования я в нем не ощущаю.
   Уж не мой ли ты двойник? Не мое ли прошедшее я? Да и точно: разве между тем человеком, каким я себя помню, и теперешним мною - не целая бездна?
   Но он приходит не по моему веленью, словно у него своя воля.
   Невесело, брат, ни тебе, ни мне, в постылой тишине одиночества.
   А вот погоди... Когда я умру, мы сольемся с тобою - мое прежнее, мое теперешнее я - и умчимся навек в область невозвратных теней.
Ноябрь 1879

Как хороши, как свежи были розы...

   Где-то, когда-то, давно-давно тому назад, я прочел одно стихотворение. Оно скоро позабылось мною... но первый стих остался у меня в памяти:
   Как хороши, как свежи были розы...
   Теперь зима; мороз запушил стекла окон; в темной комнате горит одна свеча. Я сижу, забившись в угол; а в голове все звенит да звенит:
   Как хороши, как свежи были розы...
   И вижу я себя перед низким окном загородного русского дома. Летний вечер тихо тает и переходит в ночь, в теплом воздухе пахнет резедой и липой; а на окне, опершись на выпрямленную руку и склонив голову к плечу, сидит девушка - и безмолвно и пристально смотрит на небо, как бы выжидая появления первых звезд. Как простодушно-вдохновенны задумчивые глаза, как трогательно-невинны раскрытые, вопрошающие губы, как ровно дышит еще не вполне расцветшая, еще ничем не взволнованная грудь, как чист и нежен облик юного лица! Я не дерзаю заговорить с нею, - но как она мне дорога, как бьется мое сердце!
   Как хороши, как свежи были розы...
   А в комнате все темней да темней... Нагоревшая свеча трещит, беглые тени колеблются на низком потолке, мороз скрипит и злится за стеною - и чудится скучный, старческий шепот...
   Как хороши, как свежи были розы...
   Встают передо мною другие образы... Слышится веселый шум семейной деревенской жизни. Две русые головки, прислонясь друг к дружке, бойко смотрят на меня своими светлыми глазками, алые щеки трепещут сдержанным смехом, руки ласково сплелись, вперебивку звучат молодые, добрые голоса; а немного подальше, в глубине уютной комнаты, другие, тоже молодые руки бегают, путаясь пальцами, по клавишам старенького пианино - и ланнеровский вальс не может заглушить воркотню патриархального самовара...
   Как хороши, как свежи были розы...
   Свеча меркнет и гаснет... Кто это кашляет там так хрипло и глухо? Свернувшись в калачик, жмется и вздрагивает у ног моих старый пес, мой единственный товарищ... Мне холодно... Я зябну... и все они умерли... умерли...
   Как хороши, как свежи были розы...
Сентябрь, 1879

Гроза промчалась

Гроза промчалась низко над землею... Я вышел в сад; затихло всё кругом - Вершины лип облиты мягкой мглою, Обагрены живительным дождем. А влажный ветр на листья тихо дышит... В тени густой летает тяжкий жук; И, как лицо заснувших томно пышет, Пахучим паром пышет темный луг. Какая ночь! Большие, золотые Зажглися звезды... воздух свеж и чист; Стекают с веток капли дождевые, Как будто тихо плачет каждый лист. Зарница вспыхнет... Поздний и далекий Примчится гром - и слабо прогремит... Как сталь, блестит, темнея, пруд широкий, А вот и дом передо мной стоит. И при луне таинственные тени На нем лежат недвижно... вот и дверь; Вот и крыльцо - знакомые ступени... А ты... где ты? что делаешь теперь? Упрямые, разгневанные боги, Не правда ли, смягчились? и среди Семьи твоей забыла ты тревоги, Спокойная на любящей груди? Иль и теперь горит душа больная? Иль отдохнуть ты не могла нигде? И всё живешь, всем сердцем изнывая, В давно пустом и брошенном гнезде? 1844

Весенний вечер

Гуляют тучи золотые Над отдыхающей землей; Поля просторные, немые Блестят, облитые росой; Ручей журчит во мгле долины, Вдали гремит весенний гром, Ленивый ветр в листах осины Трепещет пойманным крылом. Молчит и млеет лес высокий, Зеленый, темный лес молчит. Лишь иногда в тени глубокой Бессонный лист прошелестит. Звезда дрожит в огнях заката, Любви прекрасная звезда, А на душе легко и свято, Легко, как в детские года. 1843 К чему твержу я стих унылый, Зачем, в полночной тишине, Тот голос страстный, голос милый Летит и просится ко мне,- Зачем? огонь немых страданий В ее душе зажег не я... В ее груди, в тоске рыданий Тот стон звучал не для меня. Так для чего же так безумно Душа бежит к ее ногам, Как волны моря мчатся шумно К недостижимым берегам? Декабрь 1843 Когда давно забытое названье Расшевелит во мне, внезапно, вновь, Уже давно затихшее страданье, Давным-давно погибшую любовь, - Мне стыдно, что так медленно живу я, Что этот хлам хранит душа моя, Что ни слезы, ни даже поцелуя - Что ничего не забываю я. Мне стыдно, да; а там мне грустно станет, И неужель подумать я могу, Что жизнь меня теперь уж не обманет, Что до конца я сердце сберегу? Что вправе я отринуть горделиво Все прежние, все детские мечты, Все, что в душе цветет так боязливо, Как первые, весенние цветы? И грустно мне, что то воспоминанье Я был готов презреть и осмеять... Я повторю знакомое названье - В былое весь я погружен опять. 1843

Когда меня не будет...

   Когда меня не будет, когда все, что было мною, рассыплется прахом,- о ты, мой единственный друг, о ты, которую я любил так глубоко и так нежно, ты, которая наверно переживешь меня,- не ходи на мою могилу... Тебе там делать нечего.
   Не забывай меня... но и не вспоминай обо мне среди ежедневных забот, удовольствий и нужд... Я не хочу мешать твоей жизни, не хочу затруднять ее спокойное течение. Но в часы уединения, когда найдет на тебя та застенчивая и беспричинная грусть, столь знакомая добрым сердцам, возьми одну из наших любимых книг и отыщи в ней те страницы, те строки, те слова, от которых, бывало,- помнишь?- у нас обоих разом выступали сладкие и безмолвные слезы.
   Прочти, закрой глаза и протяни мне руку... Отсутствующему другу протяни руку твою.
   Я не буду в состоянии пожать ее моей рукой: она будет лежать неподвижно под землею... но мне теперь отрадно думать, что, быть может, ты на твоей руке почувствуешь легкое прикосновение.
   И образ мой предстанет тебе, и из-под закрытых век твоих глаз польются слезы, подобные тем слезам, которые мы, умиленные Красотою, проливали некогда с тобою вдвоем, о ты, мой единственный друг, о ты, которую я любил так глубоко и так нежно! Декабрь 1878 Когда с тобой расстался я - Я не хочу таить, Что я тогда любил тебя, Как только мог любить. Но нашей встрече я не рад. Упорно я молчу - И твой глубокий, грустный взгляд Понять я не хочу. И все толкуешь ты со мной О милой стороне. Но то блаженство, боже мой, Теперь так чуждо мне! Поверь: с тех пор я много жил, И много перенес... И много радостей забыл, И много глупых слез. 1843

Без гнезда

   Куда мне деться? Что предпринять? Я как одинокая птица без гнезда. Нахохлившись, сидит она на голой, сухой ветке. Оставаться тошно... а куда полететь?
   И вот она расправляет свои крылья - и бросается вдаль стремительно и прямо, как голубь, вспугнутый ястребом. Не откроется ли где зеленый, приютный уголок, нельзя ли будет свить где-нибудь хоть временное гнездышко?
   Птица летит, летит и внимательно глядит вниз.
   Под нею желтая пустыня, безмолвная, недвижная, мертвая...
   Птица спешит, перелетает пустыню и все глядит вниз, внимательно и тоскливо.
   Под нею море, желтое, мертвое, как пустыня. Правда, оно шумит и движется, но в нескончаемом грохоте, в однообразном колебании его валов тоже нет жизни и тоже негде приютиться.
   Устала бедная птица... Слабеет взмах ее крыльев; ныряет ее полет. Взвилась бы она к небу... но не свить же гнезда в этой бездонной пустоте!
   Она сложила, наконец, крылья... и с протяжным стоном пала в море.
   Волна ее поглотила... и покатилась вперед, по-прежнему бессмысленно шумя.
   Куда же деться мне? И не пора ли и мне - упасть в море?
Январь 1878

Куропатки

   Лежа в постели, томимый продолжительным и безысходным недугом, я подумал: чем я это заслужил? за что наказан я? я, именно я? Это несправедливо, несправедливо!
   И пришло мне в голову следующее...
   Целая семейка молодых куропаток - штук двадцать - столпилась в густом жнивье. Они жмутся друг к дружке, роются в рыхлой земле, счастливы. Вдруг их вспугивает собака - они дружно, разом взлетают; раздается выстрел - и одна из куропаток, с подбитым крылом, вся израненная, падает и, с трудом волоча лапки, забивается в куст полыни.
   Пока собака ее ищет, несчастная куропатка, может быть, тоже думает: "Нас было двадцать таких же, как я... Почему же именно я, я попалась под выстрел и должна умереть? Почему? Чем я это заслужила перед остальными моими сестрами? Это несправедливо!"
   Лежи, больное существо, пока смерть тебя сыщет.
Июнь 1882 Люблю я вечером к деревне подъезжать, Над старой церковью глазами провожать Ворон играющую стаю; Среди больших полей, весна заповедных лугов, На тихих берегах заливов и прудов, Люблю прислушиваться лаю Собак недремлющих, мычанью тяжких стад, Люблю заброшенный и запустелый сад И лип незыблемые тени; Не дрогнет воздуха стеклянная волна; Стоишь и слушаешь - и грудь упоена Блаженством безмятежной лени... Задумчиво глядишь на лица мужиков - И понимаешь их; предаться сам готов Их бедному, простому быту... Идет к колодезю старуха за водой; Высокий шест скрипит и гнется; чередой Подходят лошади к корыту... Вот песню затянул проезжий... Грустный звук! Но лихо вскрикнул он - и только слышен стук Колес его телеги тряской; Выходит девушка на низкое крыльцо - И на зарю глядит... и круглое лицо Зарделось алой, яркой краской. Качаясь медленно, с пригорка, за селом, Огромные возы спускаются гуськом С пахучей данью пышной нивы; За конопляником, зеленым и густым, Бегут, одетые туманом голубым, Степей широкие разливы. Та степь - конца ей нет... раскинулась, лежит... Струистый ветерок бежит, не пробежит... Земля томится, небо млеет... И леса длинного подернутся бока Багрянцем золотым, и ропщет он слегка, И утихает, и синеет...

Кубок

   Мне смешно... и я дивлюсь на самого себя.
   Непритворна моя грусть, мне действительно тяжело жить, горестны и безотрадны мои чувства. И между тем я стараюсь придать им блеск и красивость, я ищу образов и сравнений; я округляю мою речь, тешусь звоном и созвучием слов.
   Я, как ваятель, как золотых дел мастер, старательно леплю и вырезываю и всячески украшаю тот кубок, в котором я сам же подношу себе отраву.
Январь 1878

Мне жаль...

   Мне жаль самого себя, других, всех людей, зверей, птиц... всего живущего.
   Мне жаль детей и стариков, несчастных и счастливых... счастливых более, чем несчастных.
   Мне жаль победоносных, торжествующих вождей, великих художников, мыслителей, поэтов.
   Мне жаль убийцы и его жертвы, безобразия и красоты, притесненных и притеснителей.
   Как мне освободиться от этой жалости? Она мне жить не дает... Она, да вот еще скука.
   О скука, скука, вся растворенная жалостью! Ниже спуститься человеку нельзя.
   Уж лучше бы я завидовал, право!
   Да я и завидую - камням.
Февраль 1878

Федя

Молча въезжает - да ночью морозной Парень в село на лошадке усталой. Тучи седые столпилися грозно, Звездочки нет ни великой, ни малой. Он у забора встречает старуху: "Бабушка, здравствуй!" - "А, Федя! Откуда? Где пропадал ты? Ни слуху ни духу!" - "Где я бывал - не увидишь отсюда! Живы ли братья? Родная жива ли? Наша изба всё цела, не сгорела? Правда ль, Параша,- в Москве, мне сказали Наши ребята,- постом овдовела?" - "Дом ваш как был - словно полная чаша, Братья все живы, родная здорова, Умер сосед - овдовела Параша, Да через месяц пошла за другого". Ветер подул... Засвистал он легонько; На небо глянул и шапку надвинул, Молча рукой он махнул и тихонько Лошадь назад повернул - да и сгинул. 1843

Призвание

(Из ненапечатанной поэмы) Не считай часов разлуки, Не сиди сложивши руки Под решетчатым окном... О мой друг! о друг мой нежный! Не следи с тоской мятежной За медлительным лучом... Не скучай... Тревожный, длинный День пройдет... С улыбкой чинной Принимай твоих гостей. Не чуждайся разговора, Не роняй внезапно взора - И внезапно не бледней... Но когда с холмов душистых По краям полей росистых Побежит живая тень... И, сходя с вершин Урала, Как дворец Сарданапала, Загорится пышный день... Из-под тучи длинной, темной Тихо выйдет месяц томный За возлюбленной звездой, И, предчувствуя награду - Замирая - к водопаду Прибегу я за тобой! Там из чаши крутобокой Бьет вода волной широкой На размытые плиты... Над волной нетерпеливой, Прихотливой, говорливой Наклоняются цветы... Там нас манит дуб кудрявый, Старец пышный, величавый, Тенью пасмурной своей... И сокроет он счастливых От богов - богов ревнивых, От завистливых людей! Слышны клики... над водами Машут лебеди крылами... Колыхается река... О, приди же! Звезды блещут, Листья медленно трепещут - И находят облака............................. О, приди!.. Быстрее птицы - От заката до денницы По широким небесам Пронесется ночь немая... Но пока волна, сверкая, Улыбается звездам И далекие вершины Дремлют, темные долины Дышат влажной тишиной - О, приди! Во мгле спокойной Тенью белой, легкой, стройной Появись передо мной! И когда с тревожной силой Брошусь я навстречу милой И замрут слова мои... Губ моих не лобызая - Пусть лежат на них, пылая, Губы бледные твои! 1844

Молитва

   О чем бы ни молился человек - он молится о чуде. Всякая молитва сводится на следующую: "Великий боже, сделай, чтобы дважды два не было четыре!"
   Только такая молитва и есть настоящая молитва - от лица к лицу. Молиться всемирному духу, высшему существу, кантонскому, гегелевскому, очищенному, безобразному богу - невозможно и немыслимо.
   Но может ли даже личный, живой, образный бог сделать, чтобы дважды два не было четыре?
   Всякий верующий обязан ответить: может - и обязан убедить самого себя в этом.
   Но если разум его восстанет против такой бессмыслицы?
   Тут Шекспир придет ему на помощь: "Есть многое на свете, друг Горацио..." и т. д.
   А если ему станут возражать во имя истины,- ему стоит повторить знаменитый вопрос: "Что есть истина?"
   И потому: станем пить и веселиться - и молиться.
Июнь 1881

О моя молодость! о моя свежесть!

Гоголь


   "О моя молодость! о моя свежесть!" - восклицал и я когда-то. Но когда я произносил это восклицание, я сам еще был молод и свеж.
   Мне просто хотелось тогда побаловать самого себя грустным чувством, пожалеть о себе въявь, порадоваться втайне.
   Теперь я молчу и не сокрушаюсь вслух о тех утратах... Они и так грызут меня постоянно, глухою грызью.
   "Эх! лучше не думать!" - уверяют мужики.
Июнь 1878

Чья вина?

   Она протянула мне свою нежную, бледную руку... а я с суровой грубостью оттолкнул ее.
   Недоумение выразилось на молодом, милом лице; молодые добрые глаза глядят на меня с укором; не понимает меня молодая, чистая душа.
   - Какая моя вина? - шепчут ее губы.
   - Твоя вина? Самый светлый ангел в самой лучезарной глубине небес скорее может провиниться, нежели ты.
   И все-таки велика твоя вина передо мною.
   Хочешь ты ее узнать, эту тяжкую вину, которую ты не можешь понять, которую я растолковать тебе не в силах?
   Вот она: ты - молодость; я - старость.
Январь 1878

Человек, каких много

Он вырос в доме старой тетки Без всяких бед, Боялся смерти да чахотки В пятнадцать лет. В семнадцать был он малым плотным И по часам Стал предаваться безотчетным "Мечтам и снам". Он слезы лил; добросердечно Бранил толпу - И проклинал бесчеловечно Свою судьбу. Потом, с душой своей прекрасной Не совладев, Он стал любить любовью страстной Всех бледных дев. Являлся горестным страдальцем, Писал стишки... И не дерзал коснуться пальцем Ее руки. Потом, любовь сменив на дружбу, Он вдруг умолк... И, присмирев, вступил на службу В пехотный полк. Потом женился на соседке, Надел халат И уподобился наседке - Развел цыплят. И долго жил темно и скупо - Слыл добряком... (И умер набожно и глупо Перед попом.) 1843 Откуда веет тишиной? Откуда мчится зов? Что дышит на меня весной И запахом лугов? Чего тебе, душа моя, Внезапно стало жаль - Скажи: какую вспомнил я Любимую печаль? Но всё былое, боже мой, Так бедно, так темно... И то, над чем я плакал,- мной Осмеяно давно. Невежда сам, среди других Забывчивых невежд, Любуюсь гибелью моих Восторженных надежд. Но всё же тих и тронут я - С души сбежала тень, Как будто тоже для меня Настал волшебный день, Когда на дереве нагом, И сочен и душист, Согретый ласковым лучом, Растет весенний лист... Как будто сердцем я воскрес И волю дал слезам, И, задыхаясь, в темный лес Бегу по вечерам... Как будто я люблю, любим, Как будто ночь близка... И тополь под окном одним Кивает мне слегка... 1844

Писатель и критик

   Писатель сидел у себя в комнате за рабочим столом. Вдруг входит к нему критик.
   - Как! - воскликнул он, - вы все еще продолжаете строчить, сочинять после всего, что я написал против вас, после всех тех больших статей, фельетонов, заметок, корреспонденции, в которых я доказал как дважды два четыре, что у вас нет - да и не было никогда - никакого таланта, что вы позабыли даже родной язык, что вы всегда отличались невежеством, а теперь совсем выдохлись, устарели, превратились в тряпку!
   Сочинитель спокойно обратился к критику.
   - Вы написали против меня множество статей и фельетонов, - отвечал он, - это несомненно. Но известна ли вам басня о лисе и кошке? У лисы много было хитростей, а она все-таки попалась; у кошки была только одна: взлезть на дерево... и собаки ее не достали. Так и я: в ответ на все ваши статьи - я вывел вас целиком в одной только книге; надел на вашу разумную голову шутовской колпак, - и будете вы в нем щеголять перед потомством.
   - Перед потомством! - расхохотался критик, - как будто ваши книги дойдут до потомства?! Лет через сорок, много пятьдесят их никто и читать не будет.
   - Я с вами согласен, - отвечал писатель, - но с меня и этого довольно. Гомер пустил на вечные времена своего Ферсита; а для вашего брата и полвека за глаза. Вы не заслуживаете даже шутовского бессмертия. Прощайте, господин... Прикажете назвать вас по имени? Едва ли это нужно... все произнесут его и без меня.
Июнь 1878

Истина и правда

   - Почему вы так дорожите бессмертием души? - спросил я.
   - Почему? Потому что я буду тогда обладать Истиной вечной, несомненной... А в этом, по моему понятию, и состоит высочайшее блаженство!
   - В обладании Истиной?
   - Конечно.
   - Позвольте; в состоянье ли вы представить себе, следующую сцену? Собралось несколько молодых людей, толкуют между собою... И вдруг вбегает один их товарищ: глаза его блестят необычайным блеском, он задыхается от восторга, едва может говорить. "Что такое? Что такое?" - "Друзья мои, послушайте, что я узнал, какую истину! Угол падения равен углу отражения! Или вот еще: между двумя точками самый краткий путь - прямая линия!" - "Неужели! о, какое блаженство!" - кричат все молодые люди, с умилением бросаются друг другу в объятия! Вы не в состоянии себе представить подобную сцену? Вы смеетесь... В том-то и дело: Истина не может доставить блаженства... Вот Правда может. Это человеческое, наше земное дело... Правда и Справедливость! За Правду и умереть согласен. На знании истины вся жизнь построена; но как это "обладать ею"? Да еще находить в этом блаженство?
Июнь 1882

Крокет в Виндзоре

Сидит королева в Виндзорском бору... Придворные дамы играют В вошедшую в моду недавно игру; Ту крокет игру называют. Катают шары и в отмеченный круг Их гонят так ловко и смело... Глядит королева, смеется... и вдруг Умолкла... лицо помертвело. Ей чудится: вместо точеных шаров, Гонимых лопаткой проворной - Катаются целые сотни голов, Обрызганных кровию черной... То головы женщин, девиц и детей... На лицах - следы истязаний, И зверских обид, и звериных когтей - Весь ужас предсмертных страданий. И вот королевина младшая дочь - Прелестная дева - катает Одну из голов - и все далее, прочь - И к царским ногам подгоняет. Головка ребенка, в пушистых кудрях... И ротик лепечет укоры... И вскрикнула тут королева - и страх Безумный застлал ее взоры. "Мой доктор! На помощь! скорей!" И ему Она поверяет виденье... Но он ей в ответ: "Не дивлюсь ничему; Газет вас расстроило чтенье. Толкует нам "Таймс", как болгарский народ Стал жертвой турецкого гнева... Вот капли... примите... все это пройдет!" И в замок идет королева. Вернулась домой - и в раздумье стоит... Склонились тяжелые вежды... О ужас! кровавой струею залит Весь край королевской одежды! "Велю это смыть! Я хочу позабыть! На помощь, британские реки!" "Нет, ваше величество! Вам уж не смыть Той крови невинной вовеки!" 20 июля 1876, Санкт-Петербург

Встреча

      Сон
   Мне снилось: я шел по широкой, голой степи, усеянной крупными, угловатыми камнями, под черным, низким небом.
   Между камнями вилась тропинка... Я шел по ней, не зная сам, куда и зачем...
   Вдруг передо мною на узкой черте тропинки появилось нечто вроде тонкого облачка... Я начал взглядываться: облачко стало женщиной, стройной и высокой, в белом платье, с узким светлым поясом вокруг стана... Она спешила прочь от меня проворными шагами.
   Я не видел ее лица, не видел даже ее волос: их закрывала волнистая ткань; но все сердце мое устремилось вслед за нею. Она казалась мне прекрасной, дорогой и милой... Я непременно хотел догнать ее, хотел заглянуть в ее лицо... в ее глаза... О да! Я хотел увидеть, я должен был увидеть эти глаза.
   Однако, как я ни спешил, она двигалась еще проворнее меня, и я не мог ее настигнуть.
   Но вот поперек тропинки показался плоский, широкий камень... Он преграждал ей дорогу. Женщина остановилась перед ним... и я подбежал, дрожа от радости и ожидания, не без страха.
   Я ничего не промолвил... Но она тихо обернулась ко мне...
   И я все-таки не увидал ее глаз. Они были закрыты.
   Лицо ее было белое... белое, как ее одежда; обнаженные руки висели недвижно. Она вся словно окаменела; всем телом своим, каждою чертою лица своего эта женщина походила на мраморную статую.
   Медленно, не сгибаясь ни одним членом, отклонялась она назад и опустилась на ту плоскую плиту. И вот уже я лежу с ней рядом, лежу на спине, вытянутый весь, как надгробное изваяние, руки мои сложены молитвенно на груди, и чувствую я, что окаменел я тоже.
   Прошло несколько мгновений... Женщина вдруг приподнялась и пошла прочь.
   Я хотел броситься за нею, но я не мог пошевельнуться, не мог разжать сложенных рук и только глядел ей вслед, с тоской несказанной.
   Тогда она внезапно обернулась, и я увидел светлые, лучистые глаза на живом подвижном лице. Она устремила их на меня и засмеялась одними устами... без звука. Встань, мол, и приди ко мне!
   Но я все не мог пошевельнуться.
   Тогда она засмеялась еще раз и быстро удалилась, весело покачивая головою, на которой вдруг ярко заалел венок из маленьких роз.
   А я остался неподвижен и нем на могильной моей плите.
Февраль 1878

С кем спорить...

   Спорь с человеком умнее тебя: он тебя победит... но из самого твоего поражения ты можешь извлечь пользу для себя.
   Спорь с человеком ума равного: за кем бы ни осталась победа - ты по крайней мере испытаешь удовольствие борьбы.
   Спорь с человеком ума слабейшего... спорь не из желания победы; но ты можешь быть ему полезным.
   Спорь даже с глупцом; ни славы, ни выгоды ты не добудешь; но отчего иногда и не позабавиться?
   Не спорь только с Владимиром Стасовым!
Июнь 1878

Стой!

   Стой! Какою я теперь тебя вижу - останься навсегда такою в моей памяти!
   С губ сорвался последний вдохновенный звук - глаза не блестят и не сверкают - они меркнут, отягощенные счастьем, блаженным сознанием той красоты, которую удалось тебе выразить, той красоты, во след которой ты словно простираешь твои торжествующие, твои изнеможенные руки!
   Какой свет, тоньше и чище солнечного света, разлился по всем твоим членам, по малейшим складкам твой одежды?
   Какой бог своим ласковым дуновеньем откинул назад твои рассыпанные кудри?
   Его лобзание горит на твоем, как мрамор, побледневшем челе!
   Вот она - открытая тайна, тайна поэзии, жизни, любви! Вот оно, вот оно, бессмертие! Другого бессмертия нет - и не надо. В это мгновение ты бессмертна.
   Оно пройдет - и ты снова щепотка пепла, женщина, дитя... Но что тебе за дело! В это мгновенье - ты стала выше, ты стала вне всего преходящего, временного. Это твое мгновение не кончится никогда.
  Стой! И дай мне быть участником твоего бессмертия, урони в душу мою отблеск твоей вечности!
Ноябрь 1879

К

   То не ласточка щебетунья, не резвая касаточка тонким крепким клювом себе в твердой скале гнездышко выдолбила...
   То с чужой жестокой семьей ты понемногу сжилась да освоилась, моя терпеливая умница!
Июль 1878 В ночь летнюю, когда, тревожной грусти полный, От милого лица волос густые волны Заботливой рукой Я отводил - и ты, мой друг, с улыбкой томной К окошку прислонясь, глядела в сад огромный, И темный и немой... В окно раскрытое спокойными струями Вливался свежий мрак и замирал над нами, И песни соловья Гремели жалобно в тени густой, душистой, И ветер лепетал над речкой серебристой... Покоились поля. Ночному холоду предав и грудь и руки, Ты долго слушала рыдающие звуки - И ты сказала мне, К таинственным звездам поднявши взор унылый: "Не быть нам никогда с тобой, о друг мой милый, Блаженными вполне! Я отвечать хотел, но, странно замирая, Погасла речь моя... томительно-немая Настала тишина... В больших твоих глазах слеза затрепетала А голову твою печально лобызала Холодная луна. Ноябрь 1843

Русский язык

   Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины,- ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя - как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
Июнь 1882

Путь к любви

   Все чувства могут привести к любви, к страсти, все: ненависть, сожаление, равнодушие, благоговение, дружба, страх,- даже презрение. Да, все чувства... исключая одного: благодарности.
   Благодарность - долг; всякий честной человек плотит свои долги... но любовь - не деньги.
Июнь 1881

Русский

Вы говорили мне - что мы должны расстаться - Что свет нас осудил - что нет надежды нам; Что грустно вам - что должен я стараться Забыть вас,- вечер был; по бледным облакам Плыл месяц; тонкий пар лежал над спящим садом; Я слушал вас, и все не понимал: Под веяньем весны, под вашим светлым взглядом - Зачем я так страдал? Я понял вас; вы правы - вы свободны; Покорный вам, иду - но как идти, Идти без слов, отдав поклон холодный, Когда нет мер томлениям души? Сказать ли, что люблю я вас... не знаю; Минувшего мне тем не возвратить; От жизни я любовь не отделяю - Не мог я не любить. Но неужель все кончено - меж нами Как будто не бывало милых уз! Как будто не сливались мы сердцами - И так легко расторгнуть наш союз! Я вас любил... меня вы не любили - Нет! Нет! Не говорите да! - Меня Улыбками, словами вы дарили - Вам душу предал я. Идти - брести среди толпы мне чуждой И снова жить, как все живут; а там Толпа забот - обязанности - нужды,- Вседневной жизни безотрадный хлам. Покинуть мир восторгов и видений, Прекрасное всем сердцем понимать Не в силах быть - и новых откровений Больной душе напрасно ждать - Вот что осталось мне - но клясться не хочу я, Что никогда не буду знать любви; Быть может, вновь - безумно - полюблю я, Всей жаждой неотвеченной души. Быть может, так; но мир очарований, Но божество, и прелесть, и любовь - Расцвет души и глубина страданий - Не возвратятся вновь. Пора! иду - но прежде дайте руки - И вот конец и цель любви моей! Вот этот час - вот этот миг разлуки... Последний миг - и ряд бесцветных дней. И снова сон, и снова грустный холод... О мой творец! не дай мне позабыть, Что жизнь сильна, что все еще я молод, Что я могу любить! 1840
Источник: http://www.kostyor.ru/poetry/poem65.html



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Тексты песен Гражданская Оборона - официальный сайт группы Поздравление с днём рождения олю картинки

Стих моя весна моя победа Стих моя весна моя победа Стих моя весна моя победа Стих моя весна моя победа Стих моя весна моя победа Стих моя весна моя победа